Казах.ру
поиск по сайту и Казнету
rus / eng / kaz
Новости
Новости
Статьи
Объявления
Блоги
Видео
Поиск по разделу
Последние темы всех форумов:

ищу донора яйцеклетки...
Ажыраскандар бар ма? Сырласайык.. ...
Бала асырап алғым келеді II...
Помогите найти лекарство ...
Хочу срочно замуж. Кто хочет жениться? ...
Өте қызықты танысу бұрышы...
Отыздан асып орнын таба алмай жүрген жастардың танысу бұрышы...
Танысу бурышы ...
Продам сигареты ...
Дам деньги в долг без залога в Алматы...










События



На велосипедах по пути Шокана Валиханова

19 августа велосипедисты из Казахстана отправились экспедицию в Китай.
Гаухар Кабдрахманкызы, "kazakh.ru", 31.08.2006 г.



Экспедиция частично повторяет путь незабвенного Шокана Валиханова во время его поездки в Кашгар. В будущем планируется более подробная поездка по данному направлению. Одна из тем, которая интересует молодых исследователей – современные условия жизни казахской диаспоры в горных районах.

Два активных деятеля карагандинского историко-географического общества "Авалон" отправились на велосипедах в Китай. Это пробный камень в осуществлении давней мечты повторить путь Шокана Валиханова, посетившего закрытый город Кашгар. Юрист Виталий Шуптар и программист Александр Ермоленок вначале собирались провести в дороге три месяца. Но по ряду причин, маршрут сократился до одного месяца
Экспедиция стартовала 19 августа 2006 года из города Алматы и направилась в Синцзян-Уйгурский автономный округ Китая. До Урумчи добирались поездом. Здесь началась основная часть путешествия. Предлагаем вам путевые заметки Виталия.

Исламские небоскребы Урумчи

Наверное, многие согласятся со мной в том, что первое, чем Китай поражает всех иностранцев, это масштабность во всем. Ею, например, обладает здание железнодорожной станции Алашанькоу – настоящие парадные ворота страны, которые не стыдно показать гостям. Ощущение торжественности момента усилил и сам процесс встречи поезда китайскими пограничниками, отдающими честь под звуки торжественного марша.

Урумчи также заставляет задуматься о том, насколько огромными могут быть темпы городского развития. Обычно казахстанцы, попадающие в Урумчи, не видят здесь ничего, кроме огромного рынка Бинжан и одноименного района, ориентированных на русскоговорящую аудиторию. И часто рассказы о городе, основанные лишь на такой поверхностной информации, я склонен сравнивать с фантастическими историями средневековых путешественников (естественно в переводе на современную специфику), писавших о страшных морских драконах и прочей галиматье. А ведь Урумчи – это еще и прекрасные зеленые парки. Самым красивый – Хоншан – парк на Красной горе (при этом бытует мнение, что Урумчи пыльный, серый город, начисто лишенный зеленых насаждений). Это и уйгурский квартал, где течение жизни все еще пытается держаться привычного русла, старых устоев и обычаев. Это и ультрасовременный центр города, застроенный потрясающими небоскребами. Один в китайском стиле, в другом читаются исламские мотивы – загляденье. На улицах Урумчи можно встретить девушку, облаченную в чадру, почти полностью закрывающую лицо. И в то же время барышню, одетую в оранжевую робу дорожного рабочего, и в довершение без умолку разговаривающую по мобильному телефону. Эта картина, по-моему, отражает связь сегодняшнего дня и вчерашнего, которой так сильно и примечателен Урумчи.

Казахи берут деньги за гостеприимство

Тюркская часть населения города (уйгуры, казахи, узбеки и т.д.) для нас вообще находка - обладая базовыми знаниями казахского языка можно вполне сносно общаться в магазинах и кафе. Общение с китайцами также возможно, но уже больше на языке жестов, иногда фразами из разговорника. Учимся, причем вполне успешно, есть палочками. Очень импонирует местный обычай, распространенный во всех без исключения, кафе - вне зависимости оттого, что будет заказывать гость, ставить ему на стол чайник со свежим зеленым чаем. Мы запаслись необходимыми вещами и утром 24 августа двинулись из Урумчи на юг, чтобы по трассам 216 и 218 пересечь горы Восточного Тянь-Шаня и попасть в следующий пункт нашего путешествия – город Корла.
Несколько дней мы активно поднимались вверх. Степной пейзаж стал вначале холмистым, а потом и горным. Климат также поменялся и стал более влажным и прохладным. На китайских дорогах нет ни единого слова на латинице. Помогают не сбиться с пути лишь номера автострад (к счастью, цифры у них такие же, как у нас).

Китай активно эксплуатирует природные богатства Восточного Тянь-Шаня, что, конечно же, нехорошо сказывается на экологии. Так, мы были неприятно поражены, когда на подъезде к поселку Хоушя, среди восхитительных гор, увидели дымящие трубы теплоэлектростанции, здания обогатительной фабрики, и другие, не менее грязные и опасные для живой природы, промышленные предприятия.

На северных склонах Восточного Тянь-Шаня, можно сказать, и началась этнографическая часть нашей экспедиции. Неоднократно встречаемые нами на пути всадники на лошадях, перегоняющие стада баранов, коз и коров, оказались казахами. Слова приветствия, изумление от той новости, что мы из Казахстана, позирование перед фотокамерой, пожелания доброго пути. Одна из семей, мимо которых мы проезжали, как раз готовилась к перекочевке, но, увидев путников, пригласила нас за свой стол.
Современность, очевидно, вносит свои коррективы в непререкаемые традиции и понятия. В данном случае это выразилось в коммерциализации гостеприимства (и это у казахов, нации, славящейся своими древними традициями в этом вопросе!). Проще говоря, по окончании совместной трапезы, нам предложили оплатить застолье. Это, конечно, испортило настроение. Но совсем скоро мы поняли, что это лишь исключение из правил, и далеко не всех казахов современность изменила в худшую сторону.

Нас спас Кадыльбек

Мы не знали точного местонахождения перевала. Мы так же не знали ни его высоты, ни сложности, ни даже точного названия. Имеющаяся китайская карта поражала лаконичностью, нелегко было совмещать ее с генштабовскими картами, созданными во времена, когда, возможно, еще не было ни имеющихся сейчас дорог, ни самого перевала. Поэтому мы просто ехали и ехали вверх и вперед, ориентируясь по километровым столбам.
После обеда, уже ближе к вечеру, закапал дождь, подул холодный пронизывающий ветер. Постепенно дождь перешел в град, а потом и вовсе сменился на снег. Мелкий снежок разросся в настоящую бурю. Видимость становилась все хуже и хуже. Ледяной ветер, промокшие насквозь вещи и близящаяся ночь заставили нас искать приют (ставить палатку в таких условиях было совсем уже последним вариантом). К счастью, мы набрели на маленький казахский аул, расположенный, как оказалось, у самого перевала. Семья Кадыльбека приняла нас очень радушно. Его семилетний сынишка взял на себя основные заботы о гостях. Самостоятельный и какой-то очень уж взрослый мальчишка.

В нашу честь хозяева накрыли праздничный стол. Мы так и не осилили огромное блюдо с бараниной и овощами. После всего перенесенного нам хотелось просто свалиться на бок и от души отоспаться. Так мы и спаслись в эту непогоду.

Железные юрты на солнечных батарейках

Язык синцзянских казахов, конечно, отличается от современного казахского языка. Он изобилует русскими словами. Дает знать о себе и китайское влияние. Хотя, из всей семьи писать по-китайски может только младший сын (но разговаривают свободно все). В письменности местные казахи используют арабскую вязь. Само имя хозяина юрты – это китаизированная форма обычного казахского имени Кадырбек (китайцы не могут произносить звук р). Каркас юрты делается уже не из древесины, а из металлических пластин (это касается и кереге, и уыков, и шанырака). Юрты получают электричество от солнечных батарей и топятся углем, которого на Восточном Тянь-Шане немало. Интересная деталь, бесспорно свидетельствующая о влиянии китайской культуры: предоставив нам выбор, руками или палочками есть баранину, сам хозяин, в отличие от нас, выбрал последний вариант. После трапезы мы, как смогли, побеседовали с Кадыльбеком. Почему-то хозяев особенно интересовал вопрос, отпраздновали ли мы свои тои? То есть, женились ли? С большим интересом местные казахи рассматривали наши казахстанские паспорта, особое внимание обращая на герб Казахстана.

Интересно было встретить казахов именно здесь, в горах Восточного Тянь-Шаня, в том самом месте, где, по мнению большинства историков, зародился тюркский этнос. Хочется думать, что в том, что люди продолжают жить на родине своих далеких предков, есть какой-то смысл.

А на следующее утро началось покорение перевала Тигровая пасть (Барн-Амр или Шэньли) хребта Уластай-Чоган. Чем выше мы поднимались по серпантину, тем восторженнее приветствовали нас люди из проезжающих навстречу машин. Узнав о том, кто мы, откуда и куда направляемся, большинство людей стремилось с нами сфотографироваться. Они останавливались, предлагали нам еду, воду.
Но трудности не заставили себя ждать. Нам пришлось около десяти километров буквально толкать перед собой велосипеды с тяжелыми сумками (ехать вверх при таком наклоне и в нашем подорванном вчерашними приключениями самочувствии, мы не могли). Около половины пятого вечера мы стояли на перевале высотой 4280 метрам по китайским данным или 4036 метрам по данным спутниковой навигации.
Потом начался долгожданный, но длинный и очень стремительный спуск, когда мы по ужаснейшей дороге практически летели, прижимая тормоза, километров пятнадцать. Сбросив больше километра высоты, мы расположились на отдых. Отсутствие снега и холода приятно грело душу. На следующий день, продолжая спуск, мы, наконец, доехали до асфальтового покрытия.

Дунгане чинят казахстанские велосипеды

В тот же день мы успели побывать в ламаистском монастыре Балюнтай. Это тихое, красивое место несколько в стороне от главных магистралей. Попали мы туда уже под вечер, поэтому заходящее солнце, еще выглядывающее из-за гор, окрашивало пейзаж в теплые умиротворяющие тона. На следующий день пейзаж сильно поменялся. Северные склоны отрогов Восточного Тянь-Шаня значительно отличаются от южных - чувствуется дыхание великой пустыни Такла-Макан. Равнина, простирающаяся после гор, настоящая знойная пустыня. Тем более поражает факт, что стараниями людей эта местность, почва которой – это сплошные камни или лёс, на десятки километров превращена в цветущие зеленые поля.
Эти места в основном заселены людьми народности хуэйцзу, которые нам больше известны как дунгане. Они помогли нам починить велосипед. Даже в такой мелочи, – пробитое колесо – с которой мы справились бы и сами, нам помогали человек пять. Еще угостили виноградом. Засыпать в этот день с мыслями о том, что если ты путешествуешь, то весь мир тебе помогает, было особенно приятно.

Текст: Виталий Шуптар
Фото: Александр Ермоленок




Солнечная батарея на казахской юрте
Солнечная батарея на казахской юрте
Начинается пустыня
Начинается пустыня
Тэплоэлектростанция
Тэплоэлектростанция
Младший сын Кадылбека
Младший сын Кадылбека
На выезде из Урумчи
На выезде из Урумчи
Познаем прелести еды палочками
Познаем прелести еды палочками
Улочка в уйгурском квартале Урумчи
Улочка в уйгурском квартале Урумчи
Возле юрты Кадылбека
Возле юрты Кадылбека
Перед снежной бурей
Перед снежной бурей
Перевал - Тигровая Пасть
Перевал - Тигровая Пасть
 



Комментарии

автор сообщение

Ваше сообщение
Ваше имя:
Ваш e-mail:
Текст:
Код на картинке:

обновить код
 






© 2002—2017   | info@kazakh.ru   | Блог  | О проекте  | Реклама на сайте | Вакансии 
Группа Вконтакте Страница в Фейсбуке Микроблог в Твиттере Сообщество на Мейл.ру Канал пользователя kazakhru - YouTube