Казах.ру
поиск по сайту и Казнету
rus / eng / kaz
Форумы
На русском языке
Қазақша сөйлесу
Последние темы всех форумов:

Тегін ақша беремін.. ...
Актобе Целитель Кыдыр Ата...
Мұсылманша некеге таныстыру орталығы: Ақ неке...
Танысу бұрышы ...
Хочу выйти замуж за достойного человека, я с Алматы! ...
Хочу срочно замуж. Кто хочет жениться? ...
Үйленетін жігіт керек...
танысайык жігіттер ...
Инвестор крупный (100 млн$) ищет идеи...
Өте қызықты танысу бұрышы...










Общение

Реклама: PEPE.kz — интернет-бутик детской обуви. Бренды: VERSACE, PUMA, CAVALLI, VANS, CULT, NEW BALANCE.
Общение: Список форумов
Форум: Образование
тема: мифотворчество как одна из проблем современной отечественной исторической науки


автор темы сообщение
Zhambil Omarovich
tarih_institut@mail.ru
06-04-09 09:58
МИФОТВОРЧЕСТВО КАК ОДНА ИЗ ПРОБЛЕМ СОВРЕМЕННОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ

Ответ на статью Беймбета Ирмуханова, в которой содержится критика учебника «История Казахстана» для вузов (автор Артыкбаев Ж.О.). Номер № 1 журнала «Простор». 2008 год.
Б.Ирмуханов: (об Ж. Артыкбаеве) «...в меру своих сил и способностей очерняет советский период истории казахов…говоря о советской власти, о культурной революции в Казахстане, он утверждает, что она была придумана не для того, чтобы поднять грамотность народа, а для того, чтобы вырастить «нового человека» т.е. «манкурта» (с. 171).
Ж.Артыкбаев: Как историк, я могу понять мотивацию Советской власти, уничтожившую за два-три года половину казахского этноса, расстрелявшую казахскую интеллигенцию, загнавшую оставшихся в живых в концентрационные и колхозные лагеря. В 1930-е годы Советская власть полностью уничтожила учителей старой школы и религиозных деятелей. Вместо них большевики подготовили новых. Они должны были нести в народ «свет» от «Краткого курса ВКП(б)» и пресекать проявление инакомыслия в обществе.
Как гражданин и просто человек – нет, не могу принять.
Б.Ирмуханов: «Автор не понимает имманентно присущие фольклору недостатки как исторического источника».
Ж.Артыкбаев: Я прекрасно понимаю, что полагаться полностью на исторический фольклор, как на единственный источник, несомненно, нельзя, профессиональный историк должен привлекать и другие источники: письменные, этнографические, археологические, статистические и т.д. В фольклоре всегда присутствует определенный мифологический контекст, объясняющий действия героя какими-то фантастическими причинами, наделяющими его сказочными чертами. Такова природа устной традиции историознания. Любой исторический источник не может быть абсолютно достоверным. Задача историка заключается в том, чтобы взять из этого фольклорного материала самое ценное, очистить от плевел сверхъестественного и попытаться воссоздать реальную картину происходившего. Фольклор играет в изучении нашей истории особенное значение. Наши предки в силу кочевого быта и вечных войн не всегда успевали вносить события своей истории в письменные анналы. Интерпретации легендарных сведений по истории казахов и других кочевых народов Евразии посвящены мои книги «Историческое наследие М.-Ж. Копеева», «О «Шежире» Шакарима Кудайбердиева» и др. Этим же проблемам посвящены мои статьи «Козы Корпеш и Баян сулу», «Алаша хан», «Огуз хан» и др.
Самое главное условие успеха в этой трудоемкой работе определяется тремя факторами: знание исторической ситуации, научная методика работы и владение языком. Покойный Ж.Касымбаев был воспитанником казахской школы, вырос в среде с хорошим знанием языка, и это ему позволило, в конце концов, вернуться к нашим традициям изложения истории. По-другому и не могло быть, никакие другие источники не могут дать целостное представление о нашем прошлом. Кто доказал, что письменный источник лучше и достовернее устного?
Формационная парадигма, утвердившаяся в советской науке, пресекала любые попытки обращения к другим, альтернативным методологиям. Хотя нужно заметить, что прецедент обращения к ним, несмотря ни на что, отмечается уже во второй половине прошлого столетия. Так, применение метода устной истории имеет в нашей исторической науке давние традиции. Как известно, выдающийся казахский историк Е.Бекмаханов, продолжая традицию историков «Алаш Орды», при написании монографии «Казахстан в 20-40-х годах XIX в.» часто ссылался на казахоязычные тексты (поэмы и стихи о Кенесары и Наурызбае, легенды и предания, связанные с национально-освободительной борьбой казахов в ХІХ в.). Между прочим, после репрессий автору запретили их использование. Были приняты особые постановления ЦК КПСС и ЦК КП Казахстана.
Е.Бекмаханов во вводной части монографии даже выделил особый параграф, посвященный анализу фольклорных источников. К сожалению, нам заново приходится отстаивать право казахских источников на освещение исторического прошлого, что вызывает неприкрытое раздражение у некоторых наших коллег.
Когда известный казахстанский историк Ж.Касымбаев издал прекрасную книгу «Государственные деятели казахских ханств (XVIII в.)», то я сразу обратил внимание на насыщенность монографии великолепными фольклорными данными. Это особенно заметно в разделах, посвященных хану Аблаю. При этом автор идет на этот шаг осознанно, он пишет: «Поэтические высказывания о казахских батырах, мудрых государственных деятелях данной эпохи принадлежат к числу ценных источников».
Ж. Касымбаев, в отличие от г-на Б. Ирмуханова, с ходу отрицающего роль исторического фольклора в освещении истории казахов, отмечает, что «в фольклорных произведениях сохранилось немало достоверных фактов».
Б.Ирмуханов: (Ж. Артыкбаев считает, что) «этноцентризм проистекает из устного народного творчества – фольклора».
Ж. Артыкбаев: В учебнике «История Казахстана» достаточно полно обрисована ситуация в нашей исторической науке. В начале ХХ столетия у нас параллельно существовали несколько школ историков. Одни считали, что необходимо придерживаться достижений русской историографии, другие полагали, что ответы на вызовы истории можно обнаружить в традициях историознания Востока, третьи же собирали и записывали исторические предания казахов, считая, что ключ к пониманию истории Великой степи содержится именно в них. Затем насильственным путем была установлена Советская власть. Все попытки создать национальное государство были провалены. Интеллигенция была малочисленной, к тому же к государственному строительству малоспособной. Сказывалось наследие колониальной эпохи, не было опытных государственных мужей, знающих механизм власти. Ведь колониальный режим не готовил таких деятелей. Вся карьера казаха заканчивалась должностью волостного управителя, а это всего 1000-2000 юрт. Россия, в первые месяцы после революции потеряв западные регионы, сделала все, чтобы оставить периферию юга в составе новой империи, т. е. Советского государства. Фактически уже в годы гражданской войны начинается расстрел наиболее опасных с точки зрения новой власти казахских национальных деятелей.
Не менее опасными были для новой власти ученые-историки. Все репрессии советского периода начинались с гонений против историков национальных окраин. Так продолжалось до 50-х годов ХХ века. В молодости они как огня боялись изучать историю Казахстана – никто не хотел оказаться на месте Е. Б. Бекмаханова и других осужденных историков и филологов!
Б. Ирмуханов: «не только новоявленные историки, но и правящая верхушка вооружилась этноцентризмом».
Ж. Артыкбаев: Где и в каких законах нашего государства подчеркнуто превосходство казахского этноса? Если следовать логике г-на Б. Ирмуханова: этноцентризм есть господствующая идеология Казахстана, и, следовательно, нашей стране придется держать ответ перед мировым сообществом, так как от этноцентризма до расизма расстояние в один шаг. Ну а если г-н Б. Ирмуханов не аргументирует свои измышления, то следует привлечь его к судебной ответственности. За подобные заявления надо отвечать.
Если наше государство этноцентрическое, то куда отнести, например, Израиль, где запрещен межэтнический брак? Еврей или еврейка на территории этого государства не могут заключить брак с представителями другого этноса. Если по воле судьбы Б. Ирмуханов окажется в Израиле, то ему суждено провести всю жизнь бобылем и чужаком. И это еще не все. В некоторых странах действуют законы, призванные сохранять этническую идентичность своих граждан, чистоту титульного этноса и его прерогативы.
Попробуй такое заявить в России, переживающей сейчас бум возрождения русской этничности! Удивляет сама позиция г-на Б. Ирмуханова по этому вопросу. Он что, не знает, какая этническая политика проводилась в советский период? Во всеуслышание советские лидеры не раз заявляли, что в Советском Союзе сложилось особое образование – советский народ. Но когда лингвисты предлагали создать для этого нового народа особый язык, на материалах славянского, тюркского, кавказского языков, то тут все стопорилось. Другие предлагали вводить эсперанто. В Казахстане было немало сторонников эсперанто, люди заучивали язык. Однако Советская власть методично и упорно вела работу по внедрению и усилению позиции русского языка и вытеснению из употребления языков малых народов. Разве это не этноцентрическая политика? Что-то подобное делается у нас? Я не припомню ни одно выступление представителей нашей власти полностью на казахском языке. К сожалению, мы наблюдаем наследие советской эпохи – значительная часть интеллигенции в целом и чиновников, в частности, не владеет казахским языком или делает вид, что учит его. Это мало похоже на этноцентризм не так ли?
Мы все выросли в другой системе координат, в ней этнические ценности не превалировали. И не в результате государственной политики, стремившейся к ассимиляции. Все было одновременно и много сложнее, и проще. В повседневной жизни обычных людей априори доминировали человеческие ценности, основанные на положительной комплиментарности. Помню, как мой отец в середине 70-х годов как-то собрался в соседний поселок на похороны русского старика. Он готовился по всем правилам, готовил «бата», т.е. барана, и чапан, потому что это был «последний русский» в поселке. Мы все удивлялись, так как в этом поселке жили в основном славяне: русские, украинцы, белорусы. Но отец к русским относил только первых переселенцев, основавших поселок. С ними у него были свои особые отношения. Бывая в нашем доме, они общались с отцом на казахском, любили кумыс. В годы хрущевщины, когда у казахов стали отбирать лошадей, отец прятал их у своих русских тамыров. Между ними были отношения, которые можно охарактеризовать как взаимопомощь и взаимовыручка. Вероятно, русские переселенцы, оказавшиеся в наших краях еще до революции, были последними носителями традиционных восточнославянских этнических ценностей. Они переселялись целыми деревнями из центральных районов России и Украины, что позволяло им сохранять в своих общинах эти этнические ценности. Другое дело – целинная эпопея 50-х годов ХХ века. В Казахстане под ее влиянием начала формироваться уже другая культура, это был уже другой мир, лишенный полифонии и колорита народной культуры. Наш критик Б. Ирмуханов является защитником именно этих советских, обезличенных ценностей. Как в таких условиях мог развиваться этноцентризм?!
Опасность современной ситуации не в этноцентризме, которого нет, а в том, что в современном казахском обществе недостает этнической закваски, отсутствует механизм защиты этноса. Это приводит к бессилию этноса, лишает его возможности противостоять опасностям извне. Казахский национальный дух фактически не участвует в современных преобразованиях в обществе. Обратите внимание на наше кино, литературу, телевидение, архитектуру, в них нет даже эклектики в лучшем смысле слова. Современный казахский этнос напоминает нам бедную хозяйку, которая не смогла сберечь необходимой для закваски на следующий день части кумыса (қор), что, если говорить прямо, всегда рассматривалось как большая трагедия.
Б. Ирмуханов: «Учебник написан этнографом, а не историком, и это говорит о многом».
Ж. Артыкбаев: Это обвинение считаю просто несостоятельным. Г-н Б. Ирмуханов воспроизводит то определение этнографии, которое присутствует в устаревших учебниках и энциклопедиях: «этнография изучает материальную и духовную культуру, жизнь народа, его быт, проблемы этногенеза, предания и фольклор». Такие определения области интересов этнографии ныне пишут только в изданиях, предназначенных для детей-школьников.
Как должно быть известно нашим читателям, название данного направления исторической науки с начала 90-х годов более известно под правильным определением – этнология. Безусловно, этнологов в Казахстане мало, они еще не заняли свою нишу в общественной и научной жизни. Оно и понятно, сейчас общество находится в состоянии интенсивного динамичного развития, нам, к сожалению, некогда оглядываться на сложные фундаментальные вещи. Мы напоминаем путника, отправляющегося в путь с легким багажом. Он берет на всякий случай что-то якобы ценное, что может пригодиться в ближайшем будущем, вот почему и такое стремление к яркому, вызывающему. Вот почему популярны сейчас у нас археологические раскопки, поиск золотых кладов. Но придет время, когда нужно будет вернуться за основным багажом, за основными ценностями, надо будет интерпретировать находки, наступит день, когда археологи раскопают последний памятник древности и средневековья. Вероятно, тогда в нашем обществе поймут значение этнологии.
Вообще, этнология – одно из самых перспективных направлений исторической науки, а методы этнологических исследований позволяют изучать историю более основательно, изнутри. Ведь во всемирно-историческом процессе этнос – это фундаментальное явление и основной субъект. Человечество всегда состояло из этносов, и в ближайшем будущем этносы не исчезнут. Наш оппонент Б. Ирмуханов, как профессиональный историк, должен об этом непременно знать.
Я благодарен судьбе. Моими учителями были признанные сегодня корифеи исторической науки Казахстана. В период учебы на историческом факультете КарГУ я познакомился с Миром Касымовичем Кадырбаевым, выдающимся ученым, возглавлявшим Центрально-Казахстанскую археологическую экспедицию (ЦКАЭ). Человек глубокой эрудиции, интеллигент, первооткрыватель Тасмолинской культуры ранних кочевников Казахстана.
Позже, в студенческие годы, я увлекся и антропологией. В данной области моим учителем был и остается Оразак Исмагулович Исмагулов. Я участвовал во многих антропологических экспедициях как на территории Казахстана, так и на территории Горного Алтая, Монголии. Из всех исторических наук антропология является самой конкретной и точной. Методика антропологических исследований требует от человека аккуратности, расчета, глубоких познаний в истории, биологии. Мне кажется, что я получил от антропологии, прежде всего, самоорганизацию. В антропологии мелочей нет, и при желании можно извлечь необходимую информацию для исторических реконструкций из самого незначительного, на первый взгляд, источника.
Первые свои этнографические статьи, брошюры я писал, будучи молодым преподавателем, на кафедре истории Казахстана КарГУ им. Е.Букетова. Мне пришлось преподавать этнографию сразу же после студенческой скамьи, и уже в те годы я перестроил рабочую программу курса с этнографии на этнологию. С тех пор постоянно держался больше теории.
Первым моим учителем по этнографии был выдающийся казахский ученый, один из патриархов казахстанской этнографии Халел Аргынбаевич Аргынбаев. В знак признательности НПЦ, созданный в Павлодарском госуниверситете им. С. Торайгырова, назван именем Х. Аргынбаева. В этом научно-практическом центре мы недавно завершили работу над 50 томной серией книг по этнографии казахов. Кстати, этим же центром подготовлена 4 томная серия «Кочевники», где первый том посвящен памяти М.К. Кадырбаева, последующие – А.Х. Маргулану, С. Ахинжанову, Ж. Касымбаеву. Мы готовим интересные этнографические сборники и монографии. Не так давно подготовили специальный сборник по проблемам этноархеологии, в этом году уже – уникальную книгу «Акколь-Жайылма – локальный этнокультурный комплекс».
В настоящее время нами подготовлены несколько книг, имеющие очень большое значение для дальнейшего развития этнологической науки. Во-первых, фундаментальное пособие «Қазақ этнографиясы», во-вторых, сборник «Современные этнические процессы на территории Казахстана». Ведется работа над трехтомником по субэтническим группам казахов – торе, қожа, толенгуты – и еще над многими различными изданиями. Чтобы все это перечислить, необходимо написать отдельную статью.
Меня упрекают в том, что я – этнограф, а это мол неприемлемо для автора учебника. На мой взгляд, вся проблема этих господ и иже с ними г-на Б. Ирмуханова, заключается в отсутствии постоянной связи с народом, его культурой. Именно постоянный контакт с информаторами – носителями этнической традиции позволяет мне наблюдать и участвовать в том что называется самобытностью. Самоощущение народа, его мировосприятие – вот что питает меня как ученого. Я не только не вижу ничего постыдного в том, что этнограф пишет учебники, но считаю это достоинством. Только тесная связь с народом, осмысление и осознание его мировоззрения может позволить воссоздать его историю, наиболее близкую к истине. Сегодня в российской науке пересматривается отношение к великому русского историку немецкого происхождения Миллеру
Б. Ирмуханов: «Шакарим, первый казахстанский генеалогист, резко выступал против абсолютизации шежире как исторического источника».
Ж. Артыкбаев: Г-н Ирмуханов ввел в научный оборот новый термин «генеалогист»?! Шакарим назвал свою книгу «Шежире». Это понятие, как известно, в переводе с арабского означает «дерево», а в переводе с тюрко-монгольских языков – «память, история». Именно во втором значении и применяет этот термин Шакарим. Еще великий Абай писал, что мы наследуем тюрко-монгольскую историю, Шакарим также был верен этой концепции. В книге Шакарима генеалогия не занимает значительного места, в основном дано описание истории народов и племен Центральной Азии.
Вырванное из контекста предложение, а именно так поступает с сочинением Шакарима мой оппонент, можно как угодно интерпретировать, но при этом читатель получает совершенно иную картину, угодную интерпретатору и не соответствующую изначальному смыслу первоисточника.
Дело в том, что целые разделы «Шежире» Шакарима составлены на основе использования устной традиции – легенд и преданий. При этом Шакарим не раз отмечает, что в казахских материалах содержится ключ к пониманию многих исторических событий прошлого казахов. Так, на странице десятой «Шежире» (в переводе Б. Кайырбекова) Шакарим пишет: «Выбирая из вышеупомянутых книг все самое необходимое и близкое к истине, дополняя к месту казахскими устными рассказами, я попытался составить родословную наших казахов». Не знаю, почему Б. Кайырбеков решил перевести «шежире», как «родословную». Последнее понятие не раскрывает полностью значение «Шежире». Б.Кайырбекову это простительно: он поэт, тем не менее он сделал прекрасный перевод, составил комментарии.
Одним словом, если исходить из точного перевода, Шакарим считает, что в письменных и устных исторических сочинениях прошлого есть немало преувеличений и ошибок, однако есть и такие, которые можно использовать в качестве источника. Поэтому Шакарим нередко ссылается на исторические предания казахов: «По старинным преданиям казахов, история этих мест такова...» ( С.59).
К 150-летию Шакарима мы планируем издать его «Шежире» с научными комментариями и примечаниями. Я надеюсь, что у читателей будет возможность самим проанализировать этот великолепный труд начала ХХ в. В первой части книги имеется специальное предисловие, где отмечены и те противоречия, которые были в развитии исторической науки в начале ХХ столетия. В нем есть параграф «Машхур Жусип Копеев и Шакарим», который посвящен многолетней дискуссии между двумя казахскими мыслителями.
Однако не будем скрывать того, что критические замечания М.-Ж. Копеева актуальны и сейчас: «...из ныне повествующих знатоков шежире одни переводят из трудов китайских источников, другие из трудов русских историков. Как подобные вещи могут служить для казахов подлинной историей?!» (См. Артыкбаев Ж.О. Среднее Прииртышье в контексте проблем истории Евразийских степей. Павлодар, 2007, с.213. Текст № 2).
Шакарим, доверяя русским источникам, выводит казахов из уйгурского пласта древней истории. Как известно, древне-уйгурское наследие после публикации В.В.Радловым «К вопросу об уйгурах» и «Кутадгу билик» было очень популярным в России. В. В. Радлов значительное место посвятил анализу легендарных известий «Огуз кагана», где опять же народом Огуз кагана выступает уйгурское племя. В 20-х годах ХХ века, будучи студентом восточного факультета Ленинградского университета, А. Х. Маргулан начал свою научную деятельность с изучения трудов В. В. Радлова посвященных уйгурам.
Одновременно под влиянием русской историографии Шакарим пишет о кыргызском субстрате казахских племен. Это даже присутствует в названии книги «Шежире тюрков, кыргыз-казахов и ханских династий». Поэтому, обрашаясь к наследию наших предшественников, надо быть очень осторожным. Нашей историей занимались, в основном, чиновники различных колониальных учреждений, любители истории, сосредоточенные в различных отделениях Русского императорского географического общества.
Позиция г-на Б. Ирмуханова непоследовательна. Сначала его возмущает, что какой-то этнограф Артыкбаев осмелился написать учебник, а затем он переключается на другого этнографа, к которому благоволит. Г-н Б.Ирмуханов советует взять за основу «ясное и четкое определение исторической периодизации, поскольку оно не утратило своей актуальности» со ссылкой на одного из основоположников советской этнографической школы С.А. Токарева. Учебник С.А.Токарева «Основы этнографии» был нашей настольной книгой. Не только учебник, но и другие труды этого автора: «Этнография народов СССР», «Ранние формы религии», «История зарубежной этнографии» и т.д. внимательно изучались нами еще в студенческие годы. Создается такое впечатление, что речь все же не об этнографе Артыкбаеве, а об Артыкбаеве, который вызывает неприязнь.
Здесь дело вкуса. Кому нравится определение С.А. Токарева, пускай опирается на него, я же считаю что и мое определение не менее точно аргументированной. Периодизация – вещь условная, применяющаяся для того, чтобы понять ход и логику исторического процесса. Периодизация никак не может быть частью исторического процесса, она всего навсего абстрактная конструкция, придуманная историками и этнографами для систематизации исторического материала.
Б.Ирмуханову не нравится предложенная мною периодизация «Истории Казахстана», так пусть предложит свою периодизацию, потому что дальше творить по старой конструкции невозможно. Любой здравомыслящий историк Казахстана, надеюсь, это понимает. Периодизация, принятая в «отечественной историографии», как говорит Б. Ирмуханов, разработана еще Г.Ф.Дахшлейгером в соответствии с решениями Ташкентского совещания историков в 1955 году. Ну вот, такой пример: средневековая история по дахшлейгеровской периодизации начинается с VІІ века и заканчивается ХVІІІ веком, т.е. начинается с первого феодального государства на территории Казахстана – Тюркского каганата – и длится до присоединения Казахстана к России. Я готов вернуться к этой периодизации при условии, если Б. Ирмуханов сможет обосновать свою позицию на сей счет и даст ответы на следующие немаловажные для истории Казахстана вопросы:
- во-первых, почему этот период истории мы должны начать с VІІ, а не с VІ века? Почему для Европы началом средневековья считается великое переселение народов, почему мы не можем начать наше средневековье с великого переселения гуннов?
- во-вторых, почему Б.Ирмуханов называет Тюркский каганат первым феодальным государством на территории Казахстана? Может ли он обьяснить, в чем отличие тюркского феодализма от первобытно-общинного строя саков, гуннов, усуней и канглы? Есть ли какие-то принципиальные различия в политическом, социально-экономическом развитии кочевников эпохи древности и средневековья?
- в-третьих, почему историю Казахского ханства с XV по ХVІІІ век мы должны отнести к средневековому периоду? С какой стати? Во всем мире границей между средневековьем и новой историей считается конец ХV – начало ХVІ вв. Еще в ХVІІІ веке Эдвард Гиббон в блестящем семитомнике «Упадок и крушение Римской империи» периодизацию истории Европы привел по схеме: «История Рима до 476 г.» и последующие десять веков до «падения Константинополя в 1453 г.». Это полностью соответствует трехчастной периодизации. То же самое писали французские историки Тьери и Гизо. И. Геттерер считал, что начало новой истории следует начать с открытия Америки (великие океанические открытия европейцев). В его модели истории с 1500 года начинается полное господство Европы в делах всего мира, т.е. наступает Новая история.
Так почему мы должны отнести наш ХVІІІ век к эпохе средневековья? Разве история Казахстана не есть часть Всемирной истории, разве великие географические открытия европейцев не оказали на нас никакого влияния? Факт присоединения Казахстана к России мы не отрицаем, но этот процесс был долгим и мучительным. Продлился он до реформ 1867-1868 гг.
Б. Ирмуханов: «Артыкбаев Ж.О. пишет о каком-то этапе вассалитета Казахстана по отношению к России в 30-60-х годах ХІХ века!» (с.171).
Ж. Артыкбаев: На этот выпад г-на Б. Ирмуханова приведу слова нашего предшественника профессора В.Я. Басина, который писал, что «процесс присоединения Казахстана к России, сочетавший в себе элементы доброй воли и принуждения, был крайне сложным и противоречивым. Его никак нельзя упрощать. Это не однодневный акт» (Басин В.Я. Россия и казахские ханства в ХVІ-ХVІІІ вв. Алма-Ата, 1971. с.270). Далее профессор В.Я Басин подчеркивал, что «для ХVІІІ – первой половины ХІХ века употребление термина «подданство» по отношению к казахам является неправомерным. Здесь идет речь о несколько видоизмененном по содержанию и форме института протектората, который включал в себя элементы вассалитета. Термин о российском подданстве казахов юридически правомерен лишь со времени распространения на казахов общероссийских законов, точнее, после того, как на основе «Временного положения о степных областях» в 1869 году была введена новая система управления» (там же, с.268-269).
И советую Вам, г-н Б. Ирмуханов, обратиться к сборникам «Время мира», посвященным проблемам периодизации истории (Новосибирск, 2001 г.).
Б.Ирмуханов: «Концептуальной ошибкой, отступлением от научного подхода, фальсификацией, мифологизацией истории является утверждение автора об Алаша-хане, герое казахских преданий и мифов».
Ж. Артыкбаев: Г-н Б. Ирмуханов в одном прав. Да, действительно, материалы по Алаша-хану, сохранившиеся как в казахской устной традиции, так и в записи средневековых историков Востока и Запада, являются квинтэссенцией моей теории этногенеза казахов, а также составляют основу концептуальной версии истории Казахстана. Эта теория со временем, я в этом не сомневаюсь, будет признана как основополагающая для освещения истории Казахстана. В прошлом году мы должны были отметить 90-летие образования Алаш-Орды, но не смогли, т.к. не все поняли значение Алаш-Орды. Но с небольшим опозданием, в этом году общественность республики официально будет отмечать образование движения «Алаш», правительства Алаш-Орды и т.д. Пока в Казахстане останется хоть один интеллигент, он будет поднимать и дискутировать на эту тему. Этот вопрос задавал А. Букейханов в 1913 году через газету «Казах»: «Что за слово «Алаш»? Кто из братьев напишет об этом в нашу газету?!» (газета «Казах». №12 за 1913 год).
Не так давно этот же вопрос ставил профессор математики Аскар Жумадильдаев. Вот почему мы взялись за этимологию и интерпретацию этого понятия. И в конце концов выстроили свою концепцию истории Казахстана. Для казахов само выражение «атамыз Алаш, керегеміз – ағаш» несет глубинный, сакральный смысл.
Необходимо отметить, что по данной теме г-н Б. Ирмуханов параллельно с учебником «История Казахстана» вводит в поле своей критики мою научно-популярную книгу «Материалы к истории правящего дома казахов». В данной книге есть раздел, посвященный Алаша-хану, где в историографическом обзоре упоминается имя краеведа А. П. Чулошникова, систематизировавшего легенды и предания о первопредке казахов. По мнению Б. Ирмуханова, я, «как щитом прикрываюсь ошибочным мнением А. П. Чулошникова, историка-любителя, опубликовавшего свою работу в 1924 г., и которая во многих отношениях давно устарела». Кто из современных казахстанских историков занимался наследием А. П. Чулошникова, кто доказал что оно устарело?!
Б.Ирмуханов: Как видим, по Рашид ад-дину, предком тюрков является младший сын пророка Ноя – Яфет. Никакого Алаша-хана он не знает и не мог знать, ибо в его время ни преданий об Алаше-хане, ни казахов не было» (с.167).
Ж. Артыкбаев: Б. Ирмуханов походя делает вывод о том, что Артыкбаев якобы «не читал труд великого персидского историка начала ХIV в.» (т.е. труд Рашид ад-дина). При этом наш оппонент, ссылаясь на труд Рашид ад-дина (2002 года издания), указывает страницы источника, опираясь на мою книгу. Ведь Рашид ад-дина никоим образом нельзя назвать «историком начала ХIV в.», т.к. его годы жизни – с 1247 по 1318 гг., я же в своих работах, приводя те или высказывания Рашид ад-дина, указывал начало ХIV в., поэтому наш «бдительный» критик автоматически соотносит этот период с Рашид ад-дином, не читая, а возможно, и не видев книги в глаза. Вообще, профессиональные историки считают своим долгом работать с академическим изданием, а оно появилось в 1952-1960-х гг.
Сведения Рашид ад-дина об Алаша-хане полностью приводятся на страницах 42-43 нашего учебника, поэтому нет необходимости цитировать этот материал здесь. Рашид ад-дин пишет, что «монголы и тюрки продолжают называть Яфета Абулджа-ханом», т.е. Алаша-ханом. Почему я и возвел этот образ в библейскую древность. Почему Рашид ад-дин вместо «Алаша» написал «Абулджа», а вместо «тарих» – «таварих»? Считаю своим долгом попросить Б. Ирмуханова, который состоит членом диссертационного совета при Институте востоковедения, проконсультироваться по этим вопросам у специалистов по персидским источникам.
Никто не говорит о том, что во времена Рашид ад-дина казахи были известны как этнос и государство. Вместе с тем трудно не согласиться с Л.Н.Гумилевым, который в своей теории пассионарности отмечал, что первые триста лет развитие этноса проходит в латентном режиме.
Б. Ирмуханов: пишет, что Ч.Валиханов называл «сведения преданий не историческими фактами» и был против использования фольклорных источников в исторических исследованиях.
Артыкбаев Ж.О.: Г-н Б. Ирмуханов демонстрирует поразительные, несвойственные профессионалу качества при работе как с источниками, так и с работами историков. Оптимальным в подобной ситуации станет обращение к первоисточнику, в данном случае это II-й том собраний сочинений Ч. Ч. Валиханова, в котором о значении казахских исторических преданий говорится следующее: «Главным источником для истории народов кочевых и вообще племен, не имеющих письмен, были и будут полубаснословные их легенды и отрывки известий из летописей цивилизованных народов, с которыми они имели столкновение. Особенно это справедливо в отношении наших кочевников Средней Азии. История нам говорит о них очень мало, о других совершенно ничего».
Далее Ч. Ч. Валиханов пишет: «Несмотря на изустную передачу, в продолжении многих лет и через уста многих поколений, все древние джиры и предания, благодаря удивительным способностям и памяти импровизаторов и любви самого народа до песен, джиров, преданий и сказок о подвигах своих предков, сохранились до сих пор довольно чисто, и все их списки, собранные из разных отдельных частей обширной части степей, чрезвычайно сходны».
В первом томе в статье «Заметки по истории южно-сибирских племен» есть такое его высказывание: «Не отрицаю, что такой предмет, как история и происхождение кочующих народов, не представляя никаких данных, фактов, может привести только к разным темным догадкам, не доказывающим ничего; но все-таки, изучая внимательно этнографию народа, мы можем открыть, если не истину, то, по крайней мере, слабое отражение ее, сколько-нибудь раздирающее густой слой тьмы неизвестной. Если поэтические сказания Гомера и предания, собранные по слухам Геродотом, имеют сколько-нибудь достоинство историческое, если всякое искаженное, баснословное предание имеет в основании своем происшествие и истину, то, нет сомнения, что положительные и последовательные сказания киргиз, их образ жизни, обычаи и нравы современные, отражающие быт их предков и при сличении их со всем согласные с историческими указаниями, могут иметь значение историческое. Как…произведения чисто народного ума, обуславливающие чувствования, жизнь и прогресс всей массы общества, наконец, как…произведения, вылившиеся из уст всего народа как от лица одного существа, они не лишены как исторического, филологического, так и психологического интереса» (Валиханов Ч.Ч. Собр. сочинений. Алма-Ата. 1984-1985, т.1, с.302; т.2, с.49, 157).
Б. Ирмуханов: говорит о целом клубке «ошибок, порочных выводов и заключений, а также массе фактологических ошибок».
Ж. Артыкбаев: Относительно культуры народа «мык». В учебнике есть всего две строки, касающиеся этой темы. Учебник «История Казахстана» написан и составлен для вполне зрелых людей – студентов, аспирантов и магистрантов. Я, как историк, обязан вкратце дать хоть немного информации обо всех существующих научных гипотезах, если они, на мой взгляд, достойны внимания. Полагаю, что информация о культуре народа «мык» заслуживает вполне серьезного значения. Дело в том, что о памятниках народа «мык» писало не менее десятка авторов: И. П. Шангин, М. Н. Никитин, Н. Коншин, И. А. Кастанье и другие дореволюционные исследователи Казахстана. Этой теме посвящены статьи академиков А. Х. Маргулана, Б. Г. Гафурова и др. Для наглядности приведу небольшой отрывок из материалов экспедиции И.П. Шангина: «кайсаки почитают сию могилу остатком после народа, еще далеко до пришествия монголов здесь обитавшего, который известен из преданий по имени «мык». Ни о происхождении сих мыков, ни о поселений их или порабощении каким-либо народом, ни о последовавшей от сего перемены названия ничего они не знают. Сей народ, кажется, есть тот же самый, который населял некогда обширное пространство земли между Иртышом, Обью и Енисеем и который называют чудью (в русских источниках – Ж.А.)» (см. Сибирский вестник за 1820 г.).
А.Х. Маргулан, комментируя сообщения П. Шангина, отмечает, что речь идет о памятниках эпохи бронзы Центрального Казахстана, сложенных из больших гранитных плит (см. Маргулан А.Х., Акишев К.А., М.К. Кадырбаев, А.М. Оразбаев. Древняя культура Центрального Казахстан. Алма-Ата, 1966. С.23).
Б. Ирмуханов: «белые гунны» эфталиты и гунны – разные народы.
Ж. Артыкбаев: Не могу себе позволить сейчас поддаться на эту провокацию и начать разбирать гуннскую проблему, одно только перечисление имен исследователей и названий их трудов займет несколько часов. Я просил бы Вас, поскольку у нас в Казахстане нет собственных специалистов по данной проблеме, обратиться к фундаментальной монографии Б. Г. Гафурова «Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая истории» (М., 1972 г.). Раздел 7-ой посвящен эфталитам и занимает страницы о 193 по 300-ю. Если этого недостаточно, просмотрите «Армянские источники о Средней Азии V-VII вв.», составитель Л. Х. Тер-Мкртчян (М., 1979 г.).
На мой взгляд, армянские источники наиболее достоверны по данной проблеме. Советую ознакомиться со статьями Э. Пуллибланка, Г. Дерфера о проблемах изучения языка гуннов (сюнну), с последним изданием совместного труда С.Г.Кляшторного и Т.И.Султанова «Государства и народы Евразийских степей» (стр.83: «В те годы решающей политической силой в Средней Азии становятся эфталиты, которых их современники – византийские, армянские и индийские авторы также связывали с гуннской политической традицией).
В западных источниках они именуются «белые гунны», в армянских – «хоны», в индийских – «хуна». Название «эфталиты», согласно византийским авторам, они получили по имени одного из их царей» (СПб., 2004 г.). Речь идет об Ифталаносе (Абдалы, Хаптал), который правил с 470 по 496-й год (см. Тургун Алмас. Уйгуры. Т.1. С.164.).
Б. Ирмуханов: «не различаете хуннов и гуннов» и ошибочно считаете «что гунны разгромили Римскую империю и установили феодализм» (Простор, С.169).
Ж. Артыкбаев: Я просил бы г-на Б. Ирмуханова аргументировано доказать, что хунны и гунны – различные народы. Обратимся к мнению профессионального российского кочевниковеда Н. Н. Крадина, автора книги «Империя хунну», где написано следующее: «в конце I века н.э. хуннская эра в Центральной Азии закончилась, но с этого времени начался новый этап их истории – гуннская инвазия в Европу и их опустошительные завоевания в Старом Свете. И хотя вопрос о прямой связи азиатских хунну (сюнну) и европейских гуннов до настоящего времени остается дискуссионным, едва ли кто из сторонников различных точек зрения сомневается в том, что именно азиатские номады дали первотолчок Великому переселению народов. Все это определяет важность гуннской (хуннской) проблематики для мировой науки» (М., 2006 г., С.6.).
Кроме того, буду рад, если Б.Ирмуханов сможет доказать:
- что Каталаунской битвы, «битвы народов», в которой погибло, как пишет Иордан, «165 тысяч человек, не считая 15 тысяч гепидов и франков», не было;
- что после этой битвы гунны во главе с Аттилой сразу же ушли с поля боя, а не «двинули войска» на Рим (когда Аттила стоял у стен Рима, к нему на поклон пришел «сам Папа Лев». Только тогда Аттила прекратил свои буйства, потребовал «сестру императора Валентиниана, дочь Плацидин Августы, с причитающейся ей частью царских сокровищ» (Иордан. О происхождении и деянии гетов. Вступ. статья Е.Ч.Скрижинской. М., 1960, с.110).
Это разве не разгром Рима? Ведь не от хорошей ведь жизни пришел Папа к Аттиле. Конечно, Иордану не легко описывать эти унижения римлян, он пишет, что сестра императора якобы сама просила освободить ее от властолюбия брата. Иордан удивляется, как это можно «...купить свободу сладострастия ценою зла для всего государства». Хорошо, Иордан не стеснялся говорить об этом, но с какой стати г-н Б.Ирмуханов пытается выступать в роли защитника Римской империи?
Каталаунская битва состоялась в 451-м году на территории современной Франции (тогда – Галлия, провинция Рима), а окончательное падение Рима произошло в 476-м году.
Б. Ирмуханов пишет: «жужаны и авары» были одним народом, и что после разгрома «лишь 20 тысяч, вероятно, воинов-аваров, бежали на Запад».
Ж. Артыкбаев: Хочу заметить: учебник – не монография. Автору учебника вовсе не обязательно детально излагать каждое событие истории, это не входит в его задачи. Перед авторами учебников стоит другая цель – сохранить переход от эмпиризма к проблемным или же проблемно-теоретическим обобщениям истории.
А по существу вопроса прошу обратиться к соответствующему разделу учебника, страницы 120-125:
- «до середины VI века тюрки были зависимы от жуан-жуаней (жуань, авары)»;
- «в результате начавшейся войны (551-553 гг.) жужаны были полностью разгромлены и большей частью истреблены»;
- «аварские племена из-за постоянных преследований тюрков в 60-х годах VI века дошли до Дуная и создали там свое государство. Существует мнение, что авары были монголоязычными, некоторые тюркологи связывают это название с переселенцами гуннами (ауар – переселенец)».
Что лишнего в этих абзацах? Больше распространяться на эту проблему в рамках заданного объема учебника не считаю возможным. Я полагаю, что г-н Б.Ирмуханов, не имея опыта создания учебных пособий, в лучшем случае заблуждается сам, в худшем – вводит в заблуждение других.
Ж. Артыкбаев: на выпад г-на Б. Ирмуханова относительно «туранизма» отвечу так: Государство, тем более имперское, не создается без идеи. Это аксиома для любого историка, пытающегося что-то сделать в области потестарно-политической истории. Могу предложить вам свою статью «Государство и власть в кочевом обществе казахов». Она опубликована в различных сборниках и на эту статью есть большое количество сносок в научной литературе. Сама манера публикации г-на Б. Ирмуханова свидетельствует о его эгоцентрических устремлениях, напоминающих известное желание Герострата прославиться. Казахи по этому поводу очень точно выражались: «Атың шықпаса – жер өрте».
Так вот, по историческим данным Тюркский каганат появляется в 550-х годах (называют 551 год), буквально через десять лет мы видим древних тюрков на территории Средней Азии (борьба с эфталитами), на территории Восточной Европы (правящие династии хазар, булгар и т.д.). Так не бывает, гунны потратили несколько столетий на эти движения по оси «восток-запад». Монголы также потратили почти двадцать лет на завоевание Запада, причем эта война продолжалась и в более поздние времена. Значит, в древнетюркский период существовала некая мощная идеология, способствовавшая быстрому объединению кочевых и полуоседлых племен Центральной Азии. Полагаем, что это была идея туранизма, которая восходит к идее общности происхождения от легендарного Тура и его сыновей Афрасияба и Гарджаспа. Если г-н Б. Ирмуханов сумеет иначе объяснить механизм образования первых тюркских каганатов, то я буду признателен ему.


Б. Ирмуханов: «все семь племен, составивших этнос кимак, были по происхождению татарами».
Ж. Артыкбаев: Для дилетантов свойственно одно интересное явление, если где-то они зацепились за какое-то сообщение или информацию, то мертвой хваткой держатся за нее. У них собственной головы нет, потому что нет собственных исследований, где им быть? Если человек всю жизнь преподавал научный коммунизм, историю международного коммунистического движения, изучал труды Мориса Тореза и т.д., то для него все кочевники – татары.
Мне же, живущему на Иртыше, с этим вопросом приходится сталкиваться буквально каждый день. Да, в записях персидского историка Гардизи есть сведения о семи племенах, составивших кимакское сообщество: «первый Ими, второй Имак, третий Татар, четвертый Баяндер, Кыпчак, Ланиказ, Аджалад» (См. Артыкбаев Ж.О. Среднее Прииртышье в контесте проблем истории Евразийских степей. Павлодар, 2007).
Вопрос: Как Вы считаете, прав ли Б. Ирмуханов, когда пишет что «Артыкбаев ошибочно включает кыпчаков в состав 24 огузских племен»?
Артыкбаев Ж.О.: Во-первых, включаю не я, а Рашид ад-дин. Великий историк пишет: «Так как у этой женщины нет мужа (муж ее был убит в войне с итбараками), то этот ребенок будет моим сыном. Он стал на положении ребенка Огуза, последний назвал его – Кипчак» (Рашид-ад-Дин. Сборник летописей. Том 1. Кн. 1. М.-Л., 1952. С.84).
Кто ему сообщил эту легенду, мне не известно, может быть Пулат-Чжэн-Сян или другой, но эта легенда поддерживается и казахскими преданиями, т.е. источник в данном случае один – устная традиция кочевников Евразии. Во всем мире все достойные историки считаются с этой традицией, кроме нашего героя Б. Ирмуханова. Один из выдающихся русских историков И.П. Петрушевский в интересной статье «Рашид-ад-Дин и его исторический труд» пишет следующее: «Рашид-ад-Дин отдавая дань легендарной традиции, господствовавшей в то время, кыпчаков, карлуков, и других тюрков признавал присходившими от 24 огузских племен». Вот так уважаемый Б. Ирмуханов!
Вопрос: Б. Ирмуханов считает, что Ваше утверждение, что «страна Аргу – это владение эфталитов» чистый вымысел, ибо в это время эфталитов уже не было (XI в.), «а территория от Тараза до Баласагуна была заселена отюреченными согдийцами».
Артыкбаев Ж.О.: В разделе учебника, посвященного древним тюркам, действительно, я позволил себе следующее: «Несмотря на неудачи в войнах начала IX века положение Карлукского государства, опиравшегося на богатые города страны Аргу – от Восточного Туркестана до Ташкента, оставалось прочным» (История Казахстана. С.127). В разделе, посвященном эфталитам, есть также предположение, что «территория расселения племен белых гуннов во времена М. Кашгарского была известна как страна Аргу» (там же. С.109).
Дело в том, что здесь не идет речь о том, что в XI в. эфталиты жили на этой территориии. А вот насчет заявления Б. Ирмуханова о том, что «эфталиты никогда не занимали указанную территорию», укажем следующее: «В 467-470 и 480-х годах эфталиты захватывают Согд. Затем они подчинили владения Восточного Туркестана. Район Турфана они подчинили в 479 году, Урумчи в 490-497 гг., Карашара – между 497 и 509 гг. О силе и престиже эфталитов в Восточном Туркестане свидетельствует факт обращения к ним за помощью жуань-жуаньских правителей» (Гафуров Б.Г. Таджики. М., 1972. С.200). Так вот, территория от Баласагуна до Испиджаба (т.е. страна Аргу) находилась ровно в середине пути от Согда в Восточный Туркестан. По Б.Ирмуханову же получается, что они построили мост длиной несколько тысяч километров, чтобы перебросить свои войска в эти регионы, или же у них существовали военно-воздушные силы, как иначе объяснишь этот вздор? На мой взгляд, господство эфталитов от Согда до Китая объясняется элементарно: район от Испиджаба до Тараза является основной базой сосредоточения эфталитов, вот почему эти места даже в XI в. носили название «Страна Аргу».
Любой историк, прежде чем сделать какое-либо заявление, должен сто раз подумать – насколько оно обосновано. С другой стороны, очень важно, чтобы у тебя были свои аргументы и система доказательств, свои предложения. А если их нет, то незачем залезать в эту науку.
Вопрос: Есть ряд вопросов касающихся периода Чингисхана, это насчет этимологии титула Чингис, о процессе образования государства у монголов и т.д.
Артыкбаев Ж.О.: Попробуем вкратце ответить на эти возражения, хотя мы и так сильно этим увлеклись. Выше мною достаточно четко показаны, насколько порочны и нечестны методы, которыми пользуется Б. Ирмуханов. Так вот, Чингис это не имя, как пишет Б. Ирмуханов, это почетный титул, настоящее имя Чингисхана – Темуджин. Что касается этимологии этого титула, есть много различных толкований. Мне симпатичны по данному вопросу мнения бурятского ученого Д. Банзарова и нашего А.Х. Маргулана. Они оба связывают происхождение этого слова с хуннским (гуннским) титулом «Сын Неба», «император». А.Х. Маргулан в книге «Ежелгi жыр, аныздар», пишет о том, что «шың был равносилен с понятием «Тәңірі (Тенгри): «Шыңғыс – биіктегі кісі мағынасында» (Ә.Х.Марғұлан. Ежелгі жыр, аңыздар. Алматы, 1985. С.364). А что касается его замечания о том, что «құз» означает «пропасть», приведу следующее определение: «Құз – часть горы, не освещаемая солнцем; құз тау – гора, не освещаемая солнцем» (Древнетюркский словарь. Л., 1969. С.475).
Государство Чингисхана изначально представляло союз сильных личностей. Это самое главное условие строительство любой государственной власти. Не толпа, а отдельные личности определяют движение истории. Вспомните, как начинал строить свое государство Чингисхан, все начиналось с борьбы против тайчуитов, ближайших родственников его отца. Кто помогал Чингис-хану – Боорчи, Мукалай-говон, Желме, Субедей, Наяха и др. Отвечая на очередной бред, я даже не обращусь к источникам, это все настолько элементарно.
Насчет того, что он считает ошибочным (у него не вызывает сомнения) сохранения автономии восточных Дешт-и-Кыпчакских племен, входивших в этнокультурный ареал Алаш. Как можно ответить на этот бред, я не знаю.
Вопрос.: Б. Ирмуханов пишет, что «не понимает, почему передвижения племен и народов в период монгольского завоевания и после (и до монголов – Ж.А.) он называет «элитарными передвижениями» (Простор, С.170).
Артыкбаев Ж.О.: Это объясняется элементарно. Слабые и малочисленные племена и роды отдаются воле победителя, терпят унижения и притеснения. Сильные племена уходят, у них один принцип: «достойная жизнь или смерть». Как и сейчас, в те времена предателям и манкуртам было легче переносить трагедию – потерю независимости.
Вопрос: Б.Ирмуханов пишет на стр. 170 (Простор) о своей концепции этнической общности «ногайлы», и обижен тем, что Вы «не поняли» ее.
Артыкбаев Ж.О.: Сначала ему необходимо определиться с происхождением термина «ногай».
Вопрос: Б.Ирмуханов считает, что этноним «узбек» – книжное название «ногайлинцев».
Артыкбаев Ж.О.: Тогда получается примерно так: в конце XV – начале XVI вв. Мухаммед Шайбани во главе племени ногайлы завоевывает Мавераннахр, Фергану и т.д., потом собирает свой народ, открывает книжку какого-нибудь перса-историка и громогласно объявляет себя узбеком, а государство – Узбекским ханством. Просто чудо, у меня слов нет!
Вопрос: Б.Ирмуханов против того, чтобы слово «жырау» (вещий сказитель, соратник ханов и султанов) сравнивать с понятием жрец.
Артыкбаев Ж.О.: А что в этом такого? Почему бы не предложить такое чтение смысла этого слова. Один из последних казахских жырау Бухар Калкаманулы еще в XVIII веке находился всегда с ханами и занимался элементарной жреческой деятельностью. Образ настоящего жырау создан в «Сокровенном сказании монголов» - это Теб Тенгри. Казахские жырау выполняли функции, что и Теб Тенгри при Чингис-хане. Абылай, как говорят исторические предания, всегда обращался к Бухар-жырау с просьбой предугадать будущее: «Сауе көріп беріңіз», говорил хан.
Кстати казахское «Алаш» (Алаша) – это на славянском лошадь (Алаша ат), татары до сих пор называют своих лошадей – алаша. Индоевропейская калька алаша – пегий (пестрый). От этого – Пегас и т.д. Впрочем, об этом подробнее в книге «Кочевники Евразии в калейдоскопе веков и тысячелетий». Нам пора привыкнуть, что казахи не спустились, откуда-то с небес в середине XV века в Великую степь, они унаследовали все ценное, что было у своих прародителей, которые обитали здесь, а это первые коневоды эпохи энеолита, это индоевропейские народы и индоиранские племена, саки, гунны, тюрки и т.д. Как говорил Олжас Сулейменов «наша история в нашем языке». Надо быть очень внимательным к языку, а не сразу отвергать все, что с ним связано.
Вопрос: Б. Ирмуханов пишет, что перенос столицы в горы Улутау Касым-ханом «чистейший вымысел». Он полагает, что Касым-хан постоянно жил и царствовал в Сарайшыке.
Артыкбаев Ж.О.: Исторические данные свидетельствуют о том, что Касым-хан жил не только в Сарайшыке. У него была ставка на берегу р. Каратал в Семиречье, в Улутау в Центральном Казахстане.
Б. Ирмуханов фактически не владеет ни восточными, ни казахскими источниками, уровень его познания по истории Казахстана хуже, чем у К. Даниярова. Тот хоть иногда ссылается на Рашид-ад-Дина или на Мухаммед Хайдара Дулати. Так вот, Дулати пишет, что Касым-хан «подчинил своей власти весь Дешт-и Кыпчак так, как никто после Джучи-хана не смог этого сделать. Например, численность его войска превышала тысячу тысяч (миллион) человек» (Дулати М.-Х. Тарих-и Рашиди. А., 1999. с. 324).
Известный казахский шежирешы М.-Ж. Копеев дополняет эти данные тем, что именно хан Касым перенес столицу Казахского ханства из Сарайшыка в Улытау: «Әз Жәнібек ханың тоғыз ұлы болған. Мұның бел баласы Касым хан тақты Сарайшықтан Ұлытауға орнатқан. Қазақты қатарға қосып кеткен осы – Касым хан. «Касым ханның қасқа жолы» орысқа қарағанша, үзілмей, жоғалмай келген деседі» (Копеев М.-Ж. Указ. соч. С.124).
Какие еще доказательства нужны, чтобы переубедить Б. Ирмуханова? Кто же мог построить великолепный памятник Алаша-хану? Этот мавзолей должен был олицетворять общее происхождение и единство племен вошедших в Казахское ханство. Как известно, туда входили разные племена и Касым-хану нужен был общий символ, объединяющая идея. Так кто подходит на эту роль? Только Алаша-хан – мифический первопредок кочевых народов Великой степи.
Вопрос: Б. Ирмуханов пишет, что Ж. Артыкбаев «выдвигает совершенно нелепую версию о том, что казахи Младшего жуза состоят из ногайских племен».
Артыкбаев Ж.О.: При этом он указывает на страницу 159 моего учебника. Я вам также рекомендую открыть эту страницу и прочитать полностью этот раздел о ногайцах, о борьбе родных братьев Юсуфа и Исмаила за верховенство в Ногайской Орде, распад ногайского союза и переход ряда ногайских племен к казахам. Мурза Исмаил пишет Ивану IV: «Да племянники же мои от нас отстали ныне за Яиком, а приложилися к Казацкому царю» и т.д.
Вопрос: У нас есть еще ряд вопросов, особенно касающихся оценки в целом XVIII века. Б. Ирмуханов пишет, что это время «великой трагедии казахского народа», а Вы пишете, что «большая политика Аблай-хана позволила казахам стать доминирующим кочевым этносом XVIII века».
Артыкбаев Ж.О.: Если вас действительно заинтриговало это противоречие, то лучше всего обратиться к наследию Ч. Валиханова. Во-первых, он все-таки ближе к той эпохе, он еще застал живых свидетелей эпохи Аблай-хана. Во-вторых, он представитель ханской династии, а в этой среде свято хранились исторические реликвии и память о государственных деяниях правителей. Лучше всего взять четвертый том его «Собраний сочинений». В этом томе есть статья Чокана «Аблай», где записано следующее: «Власть Аблая в орде была упрочена накрепко, и Большая Орда признала также его власть. Джунгары были уничтожены китайцами, торгоуты, разграбленные казахами, особенно самим Аблаем, кое-как дотащились до Или. Яицкие казаки, обессиленные пугачевским бунтом и принятые в руки правительства не могли делать самовольных вторжений; оставались врагами казахов только хитрые буруты (киргизы) и отчасти среднеазиатские правители, стремившиеся к отторжению от казахских султанов Туркестана, Сузака, Сайрама и других городов между Чу и Ташкентом» (Валиханов Ч.Ч. Аблай. // Собр. соч. в 5 томах. Т. 4. Алма-Ата, 1985. С.115). Далее Чокан описывает, как Аблай давал кровавые уроки своим южным соседям, дабы они оставили в покое казахские территории и города.
Чтобы понять механизм жизнеобеспечения и политического обустройства кочевников в прошлом, следовало бы побольше вникнуть в этнографические явления. В XIX в. это удалось сделать В.В. Радлову, который отмечает, что «понимать историю кочевого народа – вообще трудная задача для всякого, кто знаком только с воззрениями оседлых народов» (Радлов В.В. К вопросу об уйгурах. СПб., 1893. С.65). Вот что В.В. Радлов пишет о казахах XVIII века: «Всякое оседлое племя давно бы погибло, если бы ему приходилось столько скитаться по необозримым степям, пережить столько битв и восстаний, сколько известно нам из истории казахов за прошлое столетие, а для кочевников, напротив, это была счастливая пора, ибо именно в этих условиях выросли богатство и влияние казахов» (Радлов В.В. Из Сибири. М., 1989. с. 250).
Что можно добавить к вышеизложенному? Такое понимание кочевничества никогда не будет достигнуто у нас, пока во главе института «Кочевниковедения» находится И.В. Ерофеева, единомышленница нашего Б. Ирмуханова. Какие интересные пласты истории и культуры лежат на нашей земле, в памяти наших аксакалов. Фактически на сегодня их число катастрофически сокращается. Скоро в Казахстане не останется никого, кто хоть немного жил в той среде.
Можно было бы вести масштабные экспедиционные исследования по районам отгонного животноводства для изучения реликтов кочевого хозяйства. Эта задача на сегодня вообще актуальна тем, что численность скота в этих степных районах растет, начинается борьба за пастбища и водоемы. Крестьянские хозяйства, занимающиеся скотоводством, начинают двигаться по старым путям кочевок. В экспедициях по Бетпак-дале на подступах к пустыне я видел целые аулы, оживляются караванные пути (Сарысуйский путь) через пустыню. На местах старых стоянок снова появляются небольшие аулы, на местах старых караван-сараев вновь поднимаются небольшие столовые и мотели. У нас же показуха с конференциями, с приглашением зарубежных кочевниковедов.
Вопрос: Б.Ирмуханов удивляется, что Вы не дали описание Орбулакской битвы 1644 года.
Артыкбаев Ж.О.: Вообще такие люди, как Б.Ирмуханов, падки к сенсациям и одиозным вещам. Это происходит потому, что у дилетантов, как правило, отсутствует сомнение – главный двигатель исторической науки.
Они, услышав где-то из ряда вон выходящий факт, начинают его раздувать. В этом году я хочу закончить свою книгу о калмыцких ламаистских храмах, существовавших в XVII – начале XVIII века на территории Казахстана. Некоторые из них действовали до середины XIX в. (например храм Сумбе). Там и будет раздел о Салкам Джангир-хане и о его деяниях. Будем привлекать калмыцкий фольклор и, в особенности, песню о Галдама (который на поединке убил Джангир-хана). Что касается Орбулакской битвы, где встретились с одной стороны 600 джигитов Джангира, с другой стороны 40 тысяч воинов Батура, то здесь, мне кажется, больше требуется литературное осмысление. Поэты наши, по примеру греков, которые воспели Марафонское сражение и Фермопилы, должны воспеть эту Великую битву.
Вопрос: Упоминается ли в учебнике «История Казахстана» имя поэта-воина Махамбета Утемисова?
Артыкбаев Ж.О.: Да, конечно. Смотрите страницы 219-220 «Истории Казахстана».
Вопрос: Б.Ирмуханов считает, что Вы забыли назвать самого выдающегося из русских исследователей казахской истории – Вельяминова-Зернова.
Артыкбаев Ж.О.: Может быть, Б.Ирмуханов восполнит наши пробелы, у него ведь как у «начинающего» историка все еще впереди. Вельяминов-Зернов долгое время работал в Азиатском департаменте МИД России, действительно много сделал по переводу восточных сочинений. Однако в России XIX века таких исследователей было более чем достаточно. Одних я назвал, другие, видимо, выпали. В монографиях и научно-популярных изданиях я часто ссылаюсь на исследования Вельяминова-Зернова, но учебник – дело тонкое и по объему ограниченное.
Вопрос: Ваше мнение по поводу неудачной ссылки «О Конституции...»?
Артыкбаев Ж.О.: Б.Ирмуханов специально исковеркал мнение Н. Шайкенова о значении Конституции 1993 года, им специально пропущены следующие слова «при положительном исходе строительства государства в стране» (История Казахстана. С.290). Покойный Н.Шайкенов был выдающимся юристом, и его участие в правовых реформах 90-х годов неоценимо, что, однако, не признает Б. Ирмуханов.
Вопрос: Насчет обвинений в том, что Вы использовали его труды без ссылок.
Артыкбаев Ж.О.: Мои первые статьи по различным проблемам истории и этнографии были опубликованы еще в 80-е годы XX века. Первое пособие по истории Казахстана XIX века было издано мною в 1991 году. Учебник по истории Казахстана, рекомендованный для вузов по результатам открытого конкурса (!) я подготовил еще в 1997 году. Когда был объявлен конкурс, доработал его и сдал в Министерство для участия в конкурсе.
Таким образом, в историческую науку Казахстана я вступил гораздо раньше, чем наш Б.Ирмуханов, хотя он на 25 лет старше меня. Спрашивается: кто у кого списывал?
Ни к нему, ни к его книгам серьёзно не относился и фактически с ними не знаком. В те годы, когда только учился писать труды, выпускал первые свои статьи и монографии, в исторической науке Казахстана имя Б.Ирмуханова никому ни о чем не говорило. Не помню, чтобы кто-либо из моих старших товарищей или учителей называл его имя.
Если у него есть хоть малейшая совесть, то прежде чем обвинять меня в плагиате, он должен привести те абзацы или страницы которые были списаны. Кто ему мешал это сделать в данной статье в журнале «Простор»? Беглое знакомство с его публикацией убеждает меня в том, что ни единому его слову верить нельзя! Согласно Закону РК «Об авторских и смежных правах», все эти вопросы можно цивилизованно решить в судебном порядке.
Поскольку доказательств у него нет, он начинает юлить. Оказывается, Ж.О.Артыкбаев приписал цитату Гиппократа Геродоту, а сообщение Геродота сократил, вместо Иордана указывает на Прииска и т.д.
Дело в том, что мы, историки, в большинстве случаев имеем дело с такими источниками, где очень много путаницы. Например, Прииск – участник посольства 448 года в ставку Атиллы – оставил только фрагментарные записи. Большинство из них давно исчезли. Некоторые наиболее ценные были включены в книгу Иордана. Е.Ч.Скрижинская, подготовившая перевод книги Иордана, отмечает, что разобраться в них очень сложно. Там, где Иордан называет имя Прииска, проблем нет, но в некоторых местах книги этой сноски нет. Как быть?
Б. Ирмуханов по всей вероятности, человек не очень внимательный, а может быть, еще страдает склерозом. Приведем пример для убедительности. В учебнике «История Казахстана» в трех разделах я привел небольшие цитаты из трудов Альфреда Вебера – известного немецкого философа и культуролога (см. стр. 16-17, 29, 245). Цитаты взяты из его книг «Третий или четвертый человек. Осмысление исторического существования» /1953/, «Прощание с прежней историей» /1946/. Больше упоминания в тексте фамилии Вебер нет. А вот, что пишет Б. Ирмуханов: «в другом месте он (Артыкбаев) делает ссылку тоже на Вебера, но не разъясняет, что это другой Вебер, наш современник, известный философ А.Б. Вебер, кстати, один из рецензентов моей докторской диссертации, за что я ему вечно благодарен» (с.173, Простор).
Благодарен ли А.Б. Вебер своему ученику, я не знаю. Но то, что ученик незнаком с трудами своего учителя, очевидно. Я никакого философа, «нашего современника» А.Б.Вебера, не знаю.
Будь Б. Ирмуханов действительно специалистом, наверняка бы продолжил свои изыскания по теме докторской диссертации. Если он столько лет проработал в сфере международного коммунистического движения, был выездным, то должен был овладеть хотя бы одним иностранным языком, например французским. Он же специализировался по истории французской компартии. В любом случае, он бы нашел себе занятие. Можно было, например, перевести труды историков «Школы анналов». Какая была бы польза для казахов и для казахстанской исторической науки.
Вопрос: Не напоминает ли стиль данной статьи и ее подтекст недавно вышедшую коллективную монографию Н.Э. Масанова, Ж.Б. Абылхожина, И.В. Ерофеевой «Научное знание и мифотворчество в современной историографии Казахстана»?
Артыкбаев Ж.О.: Но лучше было бы, если этим вопросом занялись профессионалы. Ведь мифология как форма сознания – одна из самых сложных тем для изучения. Мифологию как явление исследовали такие маститые философы, этнологи и культурологи, как Л.Леви-Брюль, В.Я. Пропп и др. Многие образы и символы нашей истории обретают в наше время особенные оттенки, краски, находят новые интерпретации и смысловую нагрузку. Считать, что мифологизация характерна только для исторической науки современного Казахстана – большая ошибка. Мифологизация – очень живой способ оценки действительности, инструмент, который позволяет сконструировать целостное представление об окружающем мире. Миф и история – родные сестры. Миф – увлекающаяся, романтическая натура, история же наоборот, реалистка, она прагматична, достижения ее основаны на холодном расчете. Но, поскольку они родные сестры, то у них много общего, сходного.
У нас всё хотят взять наскоком. Вот составителям этого сборника не понравились другие историки, значит, их нужно записать в разряд мифологистов. Книга Н. Масанова, Ж. Абылхожина, И. Ерофеевой нацелена именно на такой эффект, на возбуждение агрессии и презрения к исторической науке. В этом и концептуальное сходство статьи Б.Ирмуханова и вышеназванной коллективной монографии. C другой стороны, очевидная слабость авторов – в отсутствии профессионализма. Я хочу обратить внимание новоявленных специалистов по мифам к словам К. Леви-Стросса: «Вот уже двадцать лет, как антропология все больше удаляется от изучения религий, хотя отдельные попытки в этом направлении и делаются. Этим воспользовались многочисленные дилетанты, вторгшиеся в область, которая для нас еще остается целиной, грозят окончательно погубить будущее наших начинаний… От создавшегося в этнологии положения больше всех пострадала мифология. Как и пятьдесят лет назад, эта наука находится в беспорядочном состоянии. Пытаются обновить старые интерпретации: представления об общественном сознании, обожествление исторических персонажей или обратный процесс» (К. Леви-Стросс. Структурная антропология. М., 1983. с. 183-184).
Предлагаю нашим любителям мифологии серьезнее отнестись к этому делу. Полагаю, что данная коллективная монография подготовлена в Институте кочевниковедения. На это наводит меня материал одной «дискуссии» в Интернете – «Мифологизация истории номадов Евразии». Всю суть обсуждения столь важной темы можно подытожить словами некоего С.Шеретова, участника этой дискуссии: «Считаю, что миф это плохо... государство мифы творит. Наше современное государство, современный Казахстан, достаточно вспомнить... Если мы будем писать как Валиханов, Тарле и Ирина Викторовна, то проблем не будет». Ни много ни мало, вот такое заявление.
Почему бы при этом Институте не создать Центр устной традиции, и в рамках проблем устной традиции изучать мифологию. Собрать молодых талантливых ребят и дать им возможность исследовать это выдающееся достижение кочевой культуры Евразии. Параллельно можно начать изучение особенностей системы родства у казахов, природу казахского трайбализма и т.д. Вот это будет реальное дело, настоящий честный вклад в нашу науку, все остальное это болтовня и показуха.
Для «Института» выделяются огромные средства, большой штат сотрудников (около 40 человек), помещения и спецтехника. Власти сильно боялись Н.Э. Масанова и его покровителей, чтобы нейтрализовать его, создали Институт и соглашались на все. Теперь это государственное достояние перешло в руки И.В. Ерофеевой, которая уже должна была бы заняться практическими исследованиями.
Изучение кочевничества предполагает организацию экспедиционных исследований, а это знание языка, причем не на уровне «дай хлеб», а глубже и основательнее, изучения фольклора, материальной и духовной культуры, общественного быта, социальных и политических институтов.
Вместо этого «гора родила мышь». Еле-еле состряпанные коллективные монографии, приглашения зарубежных деятелей и командировки к ним. а когда у нас будут свои исследователи, когда мы займемся своим кочевничеством?! Те чиновники, которые дали «добро» на организацию Института должны очень ответственно подойти к делу, здесь не только народные деньги, но и культурно-историческое достояние нации.
Статья Б.Ирмуханова безусловно появилась под влиянием этого сборника и он тоже захотел дать бой. В этом мы убеждаемся, когда читаем последние завершающие абзацы статьи Б. Ирмух

автор ответ
Аидочка
a.musabaeva@bk.ru
17-11-11 12:30
Они противоречат друг другу. Для каждого своя правда.... Пусть лучше работают с первоисточником , ну и конечно, пусть используют различные методы и чтоб, придерживались принципов...(((((
Шеретов
05-11-09 20:51
Да... с такими "историками", как Артыкбаев, стране враги не нужны!



Ваш ответ
Ваше имя:
Обратите внимание, что этом форуме можно писать только по-русски. Для общения на казахском приглашаем в казахские форумы.
Также запрещены тексты, набранные ЗАГЛАВНЫМИ и latinicey.
Ваш e-mail:
Текст:
Код на картинке:

обновить код
 




© 2002—2017   | info@kazakh.ru   | Блог  | О проекте  | Реклама на сайте | Вакансии 
Группа Вконтакте Страница в Фейсбуке Микроблог в Твиттере Сообщество на Мейл.ру Канал пользователя kazakhru - YouTube